В вечерних новостях в Каире «завтра» — ghadan (غدًا). На кухне у того же диктора — bukra. В Багдаде кухонное слово — bāchir, в Рабате — ghadda. Каждый арабоязычный ребёнок вырастает на местной разновидности, на которой говорят дома, а в школе учит современный литературный арабский (MSA). MSA — язык газет, проповедей, законов и телерадионовостей. Родным его не усваивает никто.
Четыре случая Фергюсона
Американский лингвист Чарльз А. Фергюсон описал это устройство в статье с простым названием «Diglossia», опубликованной в журнале Word в 1959 году (т. 15, с. 325–340). Понятие он построил на четырёх языковых сообществах: арабском (классический/литературный язык против разговорных диалектов), новогреческом (кафаревуса против димотики), швейцарском немецком (литературный немецкий против Schwyzertüütsch) и Гаити (французский против гаитянского креольского). Официальную разновидность он назвал H (высокой), повседневную — L (низкой). Диглоссию он определил как «относительно устойчивую языковую ситуацию», в которой разновидность H усваивается через формальное образование и используется в письме и официальной речи, но ни одна часть сообщества не пользуется ею в обычном разговоре.
Само слово придумал не Фергюсон. Греческий писатель Эммануил Роидис употребил diglōssía в этом смысле в 1885 году, греко-французский лингвист Яннис Психарис перенёс его во французский как diglossie, а арабист Вильям Марсе применил его к арабскому в статье 1930 года «La diglossie arabe». Фергюсон добавил сравнительную рамку: какие функции выполняют H и L, как каждую из них усваивают и почему такое устройство может держаться веками.
Парные слова
Один из признаков диглоссии у Фергюсона — набор парных слов для повседневных понятий, где выбор одного из членов пары относит всё предложение к H или к L. Его арабский пример для «видеть» — H raʾā против L šāf. Самые употребительные вопросительные слова и слова времени показывают то же расслоение по всему региону:
- «что»: MSA mādhā / mā; египетский ʾēh; левантийский šū; иракский šinu; марокканский āš или šnu
- «сейчас»: MSA al-ʾān; египетский dilwaʾti; левантийский halla(ʾ); диалекты Залива alḥīn; марокканский dāba; тунисский tawwa
Карта показывает ту же картину и в базовой лексике. «Хороший» в MSA — jayyid, но в Египте — kwayyis, в Леванте — mnīḥ, в Ираке и странах Залива — zēn, в Марокко — mzyān. «Два» в MSA — ithnān, в Каире — itnēn, но в Марокко — jūj, а в Тунисе — zūz.
Не испорченный классический
По описанию Фергюсона, носители считают H более высокой разновидностью, а L — её искажённой формой. Однако приведённые формы показывают, напротив, закономерное развитие. Магрибские jūj/zūz продолжают классическое zawj «пара». Египетское и левантийское bukra восходит к bukra «раннее утро», а иракское и заливское bāchir — к bākir «ранний», с тем же переходом k→ch, который превращает kalb «собака» в заливское chalb. Фергюсон также отмечал, что образованные арабы могут уверять, будто никогда не пользуются L, хотя прямое наблюдение показывает, что в обычном разговоре они пользуются им постоянно.
Двухуровневую модель со временем уточнили. В 1973 году египетский лингвист Эс-Саид Бадави описал в Египте пять уровней: классический арабский религиозного наследия (fuṣḥā al-turāth), современный литературный арабский (fuṣḥā al-ʿaṣr), разговорный язык образованных (ʿāmmiyyat al-muthaqqafīn), разговорный язык грамотных (ʿāmmiyyat al-mutanawwirīn) и разговорный язык неграмотных (ʿāmmiyyat al-ummiyyīn). Мальтийский показывает, что бывает, когда над языком нет разновидности H. Он происходит от средневекового сикуло-арабского, пишется латиницей и имеет собственную норму, а MSA над ним нет: «два» — tnejn, «вчера» — lbieraħ, и на письме эти слова существуют только в мальтийской латинской орфографии, никогда — арабским письмом.